Римская Слава - Военное искусство античности
Новости    Форум    Ссылки    Партнеры    Источники    О правах    О проекте  
 

Один из последних: Велизарий и персы (Goldsworthy A. K.)

Падение Рима • 5 апреля 2007 г.

Велизарий (505—565 гг.)

Поэтому Велизарий тем из военачальников, которые были возле него, сказал следующее: «У меня не было желания объявлять всем, что я думаю. Слова, которые ходят по лагерю, не могу сохраниться в тайне, поскольку, мало-помалу распространяясь, они достига­ют врагов. Видя, как многие из вас пребывают в большой расте­рянности и каждый сам хочет быть главнокомандующим на вой­не, я скажу вам то, о чем следовало молчать, предупредив, однако, что, когда многие в войске руководствуются собственным суж­дением, невозможно выполнить то, что нужно».1

В IV веке и начале V-гo римская армия обладала потенциалом, позволявшим ей стать высоко эффективным войском. Решающие сражения проводились реже, чем во время принципата, так как командиры теперь предпочитали наносить врагу поражения с помощью хитрости и маневрирования, а не в открытых сражениях. Однако, если римляне все-таки решались провести бой, они обычно побеждали, и в своих лучших битвах римские армии явно превосходили всех своих соперников, даже несмотря на несколько значительных поражений — таких, как при Адрианополе в 378 г.

Влияние этого поражения, во время которой император Восточной империи погиб вместе с множеством своих солдат, часто преувеличивалось историками; оно, безусловно, не было предвестником гибели армии. Эффективность войск всегда основывалась на всесторонней подготовке, строгой дисциплине, хорошем снаряжении и на боевом духе воинов. Во все времена найдется немало примеров, когда этими факторами пренебрегали, и дело заканчивалось поражением. Поддержка армии в хорошем состоянии требовала огромных человеческих ресурсов, боеприпасов и больше всего денег, а от руководителей — хороших способностей. В период поздней античности обеспечить все это было практически невозможно. Несмотря на то, что римлянам было известно, как сделать армию эффективной, обстоятельства редко позволяли им достичь этого на практике.

Частые гражданские войны ослабляли власть императоров. С конца II века наблюдался экономический спад, и с годами он становился все заметнее. Инфраструктура, поддерживавшая армию — дороги, пути снабжения укрепленных баз, — пришла в упадок просто из-за того, что не было ни денег, ни желания со стороны центральных властей их поддерживать на должном уровне. Армии, все еще достаточно многочисленные, представляли большую силу, но они редко действовала эффективно, и уровень боеспособности ее подразделений в среднем был ниже, чем в первые годы возникновения профессиональной армии.

Начиная с III века Рим находился в состоянии упадка. Из-за нестабильности центрального правительства, значительная доля власти постепенно распределялась среди лидеров на местах. Правительству в центре становилось действовать все труднее. Внутренняя слабость приводила к частым поражениям на границах. Если император погибал в бою или оказывался дискредитированным военным провалом, могла начаться очередная гражданская война. В регионах полагали, что защититься от внешних врагов можно только, имея «собственного» императора. Постепенно сила Рима ослабевала, но размер и власть империи были еще так велики, что даже к концу IV века она оставалась гораздо мощнее любого своего иноземного врага. Атаки варваров не были скоординированы и происходили время от времени, но на любой участок границы, который становился уязвимым, соседние племена тут же совершали набеги.

Присутствие императора, руководившего боевыми действиями в регионе, могло, как продемонстрировал Юлиан, на время восстановить стабильность, но даже несколько императоров не могли действовать во всех «горячих» точках империи одновременно. Так что задача верховного правителя заключалась в том, чтобы восстановить порядок на отдельных участках границы и надеяться, что порядок продержится какое-то время, пока они будут решать проблемы в других местах.

Если бы в империи наступил долгий период стабильности без внутренних конфликтов, она, возможно, смогла бы восстановить свои силы. Но изменившаяся основа императорской власти привела к тому, что этого не случилось. Рим ослабевал очень медленно, поэтому даже окончательное крушение Западной империи трудно ассоциировать с каким-то одним катаклизмом.

Сам Рим был разграблен готами в 410 г., но эти германские воины и их вожди входили в состав римской армии, поэтому это можно считать эпизодом очередной гражданской войны, а не иностранным вторжением. Последний император Запада Ромул Августул был свергнут в 476 г., но его предшественники уже не обладали реальной властью, и это событие почти не оказало влияния на жизнь широких слоев населения.

В течение V века западные провинции империи либо развивались самостоятельно, как Британия, или же были захвачены и превращены в отдельные королевства германскими военачальниками, многие из которых одно время состояли на службе у Рима. Племена вестготов, остготов, франков и вандалов захватили Испанию, Галлию, Италию, Сицилию и Северную Африку.

Если Западная империя распалась, то Восточная со столицей в Константинополе и территорией, включавшей Балканы, Грецию, Малую Азию, Египет и Сирию, уцелела. Во многих отношениях это было более цельное образование, чем существовавшая прежде огромная империя. Это государство имело более надежные границы на севере. Этим регионом мог эффективно управлять один император, хотя порой правители Константинополя назначали помощника-соправителя. Восточная Римская империя (в наше время ее обычно называют Византийской империей) снова обрела политическую стабильность, которой не было со времен Марка Аврелия.

К V веку императоры редко принимали лично участие в кампаниях, и то, что они поручали командование армиями другим, свидетельствовало об их уверенности в надежности своего положения. За действиями полководцев пристально наблюдали, взаимоотношения между императором и его полководцем во многих отношениях стало напоминать ситуацию, существовавшую во времена принципата. Восточные императоры могли вести бои на нескольких театрах военных действий одновременно, что было невозможно в течение столетий.

Хотя военные ресурсы сократились, все равно это были значительные силы. По размерам своей территории Восточная империя была приблизительно равна своему величайшему сопернику, Сасанидской Персии, хотя римляне — так себя по-прежнему именовали византийцы — были, вероятно, более богатыми и многочисленными. Сокращение размеров империи в какой-то степени изменило отношение римских императоров к внешнему миру. Так, владыка Константинополя теперь относился к персидскому царю, как к равному или даже как к «брату». Это контрастировало с дипломатией прежних веков, когда Рим всегда стремился подчеркнуть свое подавляющее превосходство над соседними государствами.

 

Византийская армия, VI в. Рис. 1
Византийская армия, VI в.

 

Однако некоторые правители Восточной империи продолжали лелеять честолюбивые замыслы о восстановлении бывшей силы и власти, и во время правления Юстиниана (527- 565 гг.) была предпринята попытка отвоевать утраченные территории Западного Средиземноморья. Во время нескольких кампаний одна за другой снова были захвачены Северная Африка, Сицилия и Италия, хотя эти победы, как выяснится в будущем, окажутся недолговечными. Выдающимся полководцем в этих операциях показал себя Велизарий, человек, получивший первый опыт командующего армией в войнах на восточной границе.2

Велизарий и битва при Даре, 530 г.

Велизарий был копьеносцем (doryphoroi) Юстиниана, служил в императорской страже, которая жила за счет правителя, и членов которой готовили к службе офицерами. Он был германцем по происхождению, из одной придунайской провинции, но в культурном отношении это, вероятно, практически не имело значения. Однако в нем было гораздо больше от профессионального воина, чем в сенаторах-аристократах прежних времен или в академически образованном Юлиане.

В 526 г. Велизарий и другой копьеносец из императорской стражи, Сита, возглавили войско, посланное для того, что устроить набег на один из регионов империи Сасанидов, известный как Персармения. Поначалу дела шли хорошо, и римляне захватили значительную добычу, но вскоре они столкнулись с превосходящими войсками персов и потерпели поражение. Эта операция была частью военных стычек на границе, которые вспыхивали в течение десятилетий после окончания войны между двумя державами в 502-506 гг. Затем война возобновилась, когда персидский шах Кавад (или Кавус в латинской транскрипции), испытывавший нужду в деньгах, получил от императора Анастасия отказ предоставить ему ссуду или безвозмездную помощь. Персы внезапно устроили грабительский рейд в римские провинции, рассчитывая получить быструю выгоду. В конце концов переговоры привели к договору о семилетнем мире, по которому римляне обязались выплатить персам определенные суммы, и обе стороны ограничивали строительство новых укреплений вдоль границы.

Мир оказался непрочным, и напряжение стало нарастать, когда в начале 520-х Кавад попытался навязать принятую в Персии зороастрийскую религию зависимым от него иберийским государствам — этот шаг, возможно, больше был вызван политическими соображениями, а не религиозными убеждениями; Кавад просто боялся, что иберы перейдут на сторону Рима. Иберы, исповедовавшие христианство, обратились к Византийскому императору за поддержкой. Каждая сторона подталкивала своих союзников к нападению.

Потом возникли новые осложнения, когда стареющий Кавад, который не любил своего старшего сына Каоса, попытался сделать так, чтобы его преемником стал младший сын Хосров. Послы персов прибыли к дяде Юстиниана, императору Юстину с просьбой, чтобы он усыновил Хосрова и таким образом помог ему сделаться преемником Кавада. Юстину и Юстиниану поначалу понравился этот план, но потом они стали подозревать, что настоящая цель Кавада заключалась в той, чтобы его сын мог стать претендентом на византийский трон. Они в свою очередь преложили ограниченное усыновление, которое часто применялось для членов варварских царских семей, но не позволяло им притязать на императорский трон. Но это предложение было воспринято персами как оскорбление. Опасения римлян, как и предложение шаха Кавада, отражали изменившиеся к VI веку отношения между двумя державами.3

Напряжение между Персией и Византией продолжало расти, пока возобновление открытых боевых действий не стало казаться неизбежным. В пограничной области было много крепостей, позволявших контролировать окружавшую их территорию. Битвы теперь стали редкостью, обычно боевые действия выражались в набегах, вроде того, что устроил Велизарий, а твердыни обеспечивали надежные базы, с которых можно было осуществлять военные экспедиции. В 505 г. римляне начали строительство новой крепости возле Дары, приблизительно в 15 милях от удерживаемого персами Нисибиса. Возведение новой крепости после того, как уже был объявлен мир, возмутило персов, особенно когда римляне увеличили размещенные там войска.

Все действия на границах — строительство новых крепостей или концентрация войск — рассматривались как провокационные. Иногда одной демонстрации силы было достаточно, чтобы заставить римлян вывести гарнизоны из новых фортов, — как случилось с двумя фортами на иберийской границе около 527 г. В 528 г. Велизарию было поручено строительство форта около местечка Миндуй (теперь точно нельзя определить, что это за место; очевидно, недалеко от Нисибиса). Эта позиция не подходила для обороны от сильного врага, но, возможно, целью этой операции было отвлечь персов от укрепления Дары.

Обе первые операции Велизария окончились неудачно, но его способности и верность были замечены. Когда Юстиниан стал единственным императором после смерти Юстина в 527 г., Велизарию предоставлялись все более высокие посты. В 530 г. он был назначен начальником солдат на Востоке (magister militum per Orientem) — одной из пяти действующих армий. С ним пришел его старший писарь {accessor) Прокопий, который позднее напишет подробное описание кампаний Велизария в своих «Войнах». Хотя 529 год прошел в мирных переговорах, Юстиниан готовился к открытой войне, и недавно назначенный Велизарий имел около 25 000 солдат на базе в Даре. Для данного периода это была очень большая армия. Неясно, какую часть войска составляла кавалерия (скорее всего, около одной трети). Пехота была наверняка сомнительного качества из-за того, что все прежние сражения на восточной границе преимущественно состояли из набегов, что давало пехотинцам гораздо меньше возможностей для активных действий, чем всадникам. Пехота чаще выполняла функции гарнизона и занималась поддержанием порядка и практически не участвовала в боях.

На протяжении своей карьеры Велизарию приходилось в основном полагаться на кавалерию. Обычно он доверял пехоте сражаться только при самых благоприятных обстоятельствах. В состав его конных войск возле Дары входили 1 200 гуннов (они сражались как конные лучники) и 300 герулов (народ с берегов Данубия, славившийся своей свирепостью). Все эти войска окажутся высоко эффективными в предстоящем сражении. Еще в состав кавалерии входили собственные воины Велизария — букцелларии (buccellarius). Эти люди жили за счет своего командира, поэтому их название происходило от галет, выдаваемых военным, но они были связаны клятвой верности императору. Неясно, сколько букцеллариев было у Велизария возле Дары, хотя в более поздние годы в его распоряжении окажется отряд приблизительно из 1 000 человек. Это была тяжелая кавалерия. Всадник (но, скорее всего, не конь) был защищен броней и вооружен копьем (простым или для использования двумя руками) и луком. Букцелларии были хорошо подготовлены даже по стандартам отборных войск.4

В июне против римлян выступила еще более крупная армия персов. Она насчитывала около 40 000 человек и командовал ею человек по имени Пероз или Фируз, который принадлежал к роду Миранов, аристократической семьи, из которой вышло так много персидских командующих, что римляне стали считать, что «Миран» — это воинское звание.

Как и в случае с римской армией, основной силой персов были конные войска, так как большинство персидской пехоты составляли плохо снаряженные рекруты, не особенно стремившихся сражаться. В большинстве случаев они были даже менее эффективны, чем римские пехотинцы. Перед началом решающей фазы сражения к Перозу подошло подкрепление в 10 000 человек из гарнизона Нисибиса, но они, по-видимому, не были самыми лучшими войсками.

Почти вся персидская кавалерия была тяжелой и состояла из катафрактов, коня и всадника защищала броня. Они были вооружены луками и обычно предпочитали поражать противника издалека, но при необходимости вступали в ближний бой. У Пероза также имелись «бессмертные» как элитный кавалерийский резерв. Они были названы так в честь царской стражи царя царей, которые служили персидскому владыке еще до того как Александр разбил империю Дария. Неясно, были ли все 10 000 этих людей в армии Пероза.5

Прокопий пишет, что персы были в высшей степени самоуверенны, когда их армия стала лагерем в нескольких милях от позиции римлян. Персы не только превосходили своих соперников численно, их самомнение поддерживала память о том, что в последние десятилетия они побеждали римлян во всех крупных сражениях.

Пероз отправил посланника, приказав Велизарию приготовить для него ванну в Даре на следующую ночь. Однако это было только бахвальство — в действительности он и его подчиненные командиры растерялись, увидев римскую армию, тщательно подготовленную к битве. Велизарий выбрал позицию на расстоянии нескольких сотен ярдов перед главными воротами Дары. Слева от римлян находился холм, и они усилили свою главную позицию траншеей сложной конфигурации. В центре шел прямой ров. От обоих его концов прорыли еще по одной канаве под углом 90 градусов. Две перпендикулярные траншеи соединялись с двумя другими, идущими параллельно самой первой. На каждом участке сделали несколько мест для перехода, чтобы римляне могли их использовать, а персам было трудно перебираться через канавы в самый разгар боя.

Позади траншей Велизарий сформировал ряд, в который вошла вся его пехота и небольшая часть кавалерии. Резерв состоял из ряда, полностью сформированного кавалерией. Перед канавами в углах, образованными траншеями, выстроились два подразделения, каждое из 600 гуннов. Находящимися слева руководили Суника и Эган, а группой справа командовали Симма и Аскан. Все четверо были гуннами и копейщиками (doryphoroi) Велизария. Оставшаяся часть римской кавалерии была распределена между обоими флангами. На левом ею командовали Вуза и Фара, под началом которых находились герулы. У конницы на правом фланге было пять командиров, а именно: Иоанн, сын Никиты, Кирилл, Маркелл, Герман и Дорофей.

Римляне приготовились к отражению лобовой атаки, и поскольку стены Дары располагались совсем близко за ними, такое наступление было единственно возможным для Пероза, если он хотел взять город. Нельзя начать осаду, пока не разбита вражеская армия.

Персы считали римских солдат недисциплинированными, однако траншеи не позволяли выманить основную часть римлян на открытую местность, где Пероз мог бы раздавить их своими превосходящими силами. И раньше римские армии использовали оборонительные сооружения для прикрытия своих позиций — и Сулла, и Юлий Цезарь иногда защищали свои фланги траншеями, насыпями и фортами, — но нет никаких аналогов с решением Велизария, которым вырыл траншеи почти на всю ширину фронта. В прежних конфликтах такой шаг вообще удержал бы большинство вражеских полководцев от атаки, но у Пероза не было свободы действий — Кавад приказал ему взять Дару и выделил более половины всех войск, отправленных против Рима, чтобы добиться этого. Поэтому Пероз стал уверять своих солдат перед битвой, что траншеи свидетельствуют о глубоком страхе римлян перед персами.6

В первый день Пероз не желал рисковать и вести серьезные боевые действия, и две армии несколько часов стояли друг против друга, ничего не предпринимая. Ближе к вечеру отряд персидской кавалерии двинулся в одиночку против левого крыла римлян. Находящийся впереди римский эскадрон подался, надеясь увлечь за собой вражеских всадников, а затем обрушился на противника. Семеро персов было убито, а остальные устремились назад к основным войскам.

Этот успех римлян был несколько неожиданным, ибо персидская кавалерия обычно считалась слишком хорошо дисциплинированной, чтобы попасться на такую уловку. Возможно, то свидетельствует о том, что большинство персов презирало своих римских противников и поэтому не считало необходимым соблюдать осторожность.

Атак в тот день больше не предпринималось, но один из молодых персидских воинов выехал вперед и предложил сразиться с любым римлянином в поединке один на один. Прокопий сообщает, что вызов принял человек из дома Вузы, некий Андрей, который был не солдатом, а инструктором по борьбе и банщиком своего хозяина. Несмотря на это, он, очевидно, был вооружен и сражался в кавалерии. Андрей убил бросившего вызов перса с поразительной легкостью. Затем победил второго, более опытного воина, вышедшего вместо первого. Победа Андрея вызвала шумное ликование в рядах римской армии. День уже близился к концу, и персы вскоре начали отходить. С наступлением ночи римляне вернулись в свои квартиры б Даре, радостно распевая победные песни.7

Следующий день прошел в обмене посланиями, римляне пытались убедить персов отвести войска, в свою очередь Пероз обвинял их в обмане. Позднее персидский полководец приказал прикрепить «лживые» послания римлян к своему знамени. Именно в этот день Пероз получил подкрепление в 10 000 из Нисибиса. Переговоры не удались, и на следующее утро оба командующих обратились к своим солдатам с речами, понимая, что битва состоится. Велизарий прежде всего указал на то, как плохо снаряжена вражеская пехота и как мало у нее причин доблестно сражаться.

Обе армии развернулись, персы построились в два основных ряда с пехотой в центре и кавалерией на флангах. Пероз оставил «бессмертных» в резерве, приказав не двигаться, пока он не подаст им сигнал. Сам он занял место с пехотой в центре, но, по-видимому, не собирался бросать пехоту в серьезную атаку, ее роль заключалась преимущественно в том, чтобы отвлекать на себя римскую пехоту и обеспечивать прикрытие, за которым могла собираться и перестраиваться персидская кавалерия. Правым крылом персов, которое включало сильный контингент диких кадисинов, руководил Питиакс, а левым командовал Варесман. Развернувшись подобным образом, персы ждали несколько часов, не делая ни шага вперед. Прокопий объясняет, что римляне привыкли есть до полудня, тогда как персы принимали пищу гораздо позже, поэтому Пероз надеялся, что стояние часами под жарким июньским солнцем ослабит врага больше, чем его солдат.

Тем временем Фара, явившись к Велизарию и Гермогену (Гермоген — был заместителем римского командующего. Прим. автора) сказал им следующее: «Я думаю, что, оставаясь здесь со своими герулами, я не смогу причинить врагам больше вреда. Если же мы спрячемся у этого склона, а затем, когда персы вступят в сражение, внезапно окажемся у них в тылу и начнем поражать их сзади, то, естественно, мы нанесем им больший урон». Так сказал Фара, и поскольку это пришлось по душе Велизарию и его соратникам, он так и стал действовать.8

Фара и герулы двинулись под прикрытие холма, расположенном на левом фланге армии.

Битва началась в полдень, когда персидская кавалерия предприняла атаку на обоих флангах. Римляне и персы осыпали друг друга градом стрел, но персы стреляли против сильного ветра, который ослаблял мощь их выстрелов. В другом месте Прокопий пишет, что римский метод стрельбы был в любом случае эффективнее персидского, ибо римляне копировали технику гуннов. Когда кавалерия персов, сражавшаяся в первом ряду,
уставала или у всадников иссякали боеприпасы, на замену выходили конные отряды из второго ряда, чтобы не ослаблять напор.

Через некоторое время, когда многие уже полностью израсходовали свои боеприпасы, всадники обеих сторон начали сближаться. Яростная атака кадисинов прорвала левое крыло римлян. Видя, что вражеские всадники мчатся вперед, преследуя отступающих римских кавалеристов, Суника и Эган повели своих гуннов на врага, чтобы закрыть прорыв. Прежде чем они вступили в сражение, Фара вывел своих герулов из-за холма, чтобы напасть на кадисинов сзади. Правое крыло персов охватила паника, началась неразбериха. Часть кавалерии смогла найти убежище за плотными рядами пехоты, но большинство оттеснили с поля с тяжелыми потерями. Прокопий утверждает, что на этой стадии сражения пало 3 000 персов.

Когда правое крыло персов было рассеяно, Пероз переключил основную тяжесть битвы на свое левое крыло, послав «бессмертных» усилить стоявшую там кавалерию. Заметив этот ход, Велизарий отправил приказы Сунике и Эгану соединиться с другими гуннами. Кавалеристы из резерва сосредоточились за ними. Благодаря этим маневрам римляне подготовились к атаке любых подразделений, которые могли двинуться на их фланг.

Неясно, на какой стороне траншеи были размещены эти войска — хотя гунны, безусловно, стояли впереди рва и, возможно, другие подразделения также перешли по одному из мостков, оставленных для этой цели. Солдаты Варесмана, которых усилили «бессмертные», смогли оттеснить римскую кавалерию, стоявшую перед ними, и начали преследование. Однако гунны атаковали открытый фланг персов, пробились через массу вражеских всадников, отрезая их от основной армии. Суника лично убил знаменосца Варесмана копьем. Многие персидские кавалеристы, которых отрезали от основных сил, повернули назад и предприняли отчаянную попытку пробиться к своим.

В то же самое время Варесман повел отряд «бессмертных», чтобы вернуть свое знамя. Римская кавалерия атаковала персов одновременно с нескольких направлений, а у персов имелось мало места для маневра, и они не могли пойти в атаку, не открывая свой фланг или тыл врагу. На этот раз Суника сразил самого персидского полководца, и смерть Варесмана лишила его солдат остатков мужества. Кавалеристам удалось ускакать, а их паника распространилась на ближайших пехотинцев, которые побросали оружие и присоединились к бегущим.

Считается, что римляне убили еще 5 000 вражеских солдат во время этой части сражения. Велизарий и его офицеры проследили за тем, чтобы солдаты не слишком увлекались преследованием врага, понимая, что отдельные всадники на уставших конях окажутся слишком уязвимы для контратаки даже небольшого числа свежих сил неприятеля. Победы, которой он уже добился, оказалось достаточно. Етавная армия Кавада была разбита в решающей битве, персы оказались унижены. Шах забрал у Пероза корону, инкрустированную золотом и жемчугом.9

Более поздние кампании

На следующий год войска из 15 000 персов, ведомые арабскими союзниками, напали уже совсем в другом месте, значительно удаленном от Дары. Произошло это дальше к югу вниз по течению Евфрата. Велизарий не ожидал этой атаки, и ему потребовалось некоторое время, чтобы прибыть туда вместе с армией и попытаться остановить врага возле Каллиника. Велизарий надеялся, что демонстрации силы будет вполне достаточно, чтобы заставить захватчиков отступить, не причиняя большого ущерба населению провинцию. С ним было 20 000 человек, включая 2 000 местных союзников и значительное число новых рекрутов, потому что часть солдат, которые участвовали в битве при Даре, оставили для усиления приграничных гарнизонов на случай, если Кавад предпримет новую атаку, пока главная армия будет воевать на юге.

Персы узнали о приближении Велизария, когда он находился уже на расстоянии 14 миль от них, и незамедлительно начали отступление, ибо они тоже не горели желанием сражаться. Решение Велизария следовать за ними на расстоянии вызвало недовольство среди его старших подчиненных и солдат, хотя Прокопий отмечает, что никто не осмелился критиковать его стратегию открыто. В Страстную пятницу 18 апреля 531 г. персы достигли Каллиника и оказались на краю участка бесплодной и малонаселенной земли, за которым лежали уже персидские земли. Если бы римляне стали преследовать врага в той районе, им бы пришлось добывать провиант с таким же рудом, как и их врагам, поскольку эта местность была безлюдной.

Но предложение позволить персам уйти, не навязывая им эй, вызвала вспышку уже открытого недовольства среди римских солдат. Велизарий обратился к армии, объясняя, что они ничего не выиграют от битвы, когда враг и так уже изгнан с их земель. Он также отметил, что сейчас неподходящее для сражения время, потому что весь следующий день все римляне будут поститься перед Пасхой до глубокой ночи, и поэтому им не хватит сил для тяжелой битвы. Солдаты продолжали вести себя вызывающе и принялись открыто оскорблять его, вынудив полководца объявить, что он всего лишь проверял их мужество и что он горит желанием дать персам бой.

Прокопий намекает, что полководец действительно изменил свое решение, а не прибег к уловке, чтобы разжечь боевой азарт в солдатах. Как Юлиан при Аргенторате, Велизарий был вынужден уступить своей армии и сражаться в условиях, которые он считал неподходящими. В данном случае, однако, его первое решение было верным, а второе — нет, ибо битва закончилась поражением. У римской армии не имелось тщательно подготовленной позиции, которую они защищали при Даре, и она не выдержала стремительного кавалерийского сражения. Потеряв 800 человек вместе с большинством союзных солдат, Велизарий отступил одним из последних. Он сражался со своими букцеллариями, пытаясь поддержать отряд солдат под командованием Аскана, которого отрезали от основных римских сил. Отходить Велизарий стал только после того, как Аскан погиб.10

Поражение было неприятным, но оно не уничтожило основных плодов победы при Даре. Смерть Кавада осенью того же года заставила персов на время прекратить активные боевые действия, спустя некоторое время начались мирные переговоры с Хосровом. Велизарий вскоре был отозван в Константинополь, ибо Юстиниан решил послать его в экспедицию в Северную Африку, чтобы отбить эти земли у вандалов. Силы, которые должны были осуществить эту операцию, были весьма скромными — 5 000 кавалеристов, включая букцеллариев полководца вместе с отрядом гуннов, и 10 000 пехотинцев. Велизарий высадился на побережье в 533 г. и вскоре нанес поражение королю вандалов Гелимеру.

Часть трудностей, с которыми он столкнулся, была знакома командирам прежних времен, однако новые проблемы свидетельствовали о сильных изменениях в римской армии VI века. В начале кампании он потерял 500 человек, прежде чем обнаружилось, что галеты для армии сделаны не так, как положено. Обычно их пекли дважды, поскольку этот процесс гарантировал их сохранность. Но при этом их вес уменьшался примерно на четверть. Кто-то из ответственных за снабжение армии, решил извлечь из этого предприятия выгоду. Этот человек не стал платить пекарям, чтобы они приготовили галеты, как положено, а вместо этого поместил галеты в котельную общественной бани. На вид они были вполне приличными, но при этом не потеряли в весе. Зато быстро начали портиться. В такой попытке обогатиться за счет государства и солдат не было ничего необычного, — даже в разгар Второй Пунической войны откупщиков, которые должны были снабжать легионы в Испании, уличили в том, что затапливали старые корабли, чтобы получить компенсацию от сената за несуществующие грузы.11

Другим значительным эпизодом в начале экспедиции стала казнь двух солдат-гуннов, которые убили товарища в пьяной драке. Это вызвало волнения бойцов подразделения, считавших, что человек не должен нести ответственности за действия, совершенные в пьяном виде. Другие войска большей частью также присоединились к протесту, опасаясь, что полководец станет наказывать за другие нарушения дисциплины столь же строго.

Велизарий остался непреклонным, решив помешать своим солдатам грабить или совершать насилия против мирного населения, надеясь уважительным отношением склонить местных жителей на сторону римлян и восстать против господ-вандалов. Солдат, пойманных на грабеже, в качестве наглядного урока подвергали порке, и по стандартам того времени дисциплина, введенная Велизарием, была очень строгой.12 Когда Карфаген капитулировал, полководец сознательно подождал и вошел в город днем, чтобы иметь возможность лучше следить за своими солдатами, — подобным же образом поступил Юлий Цезарь в Массилии во время Гражданской войны.13 Гунны заявили, что они были введены в заблуждение условиями службы, когда поступали в армию, и на протяжении всей кампании их верность оставалось сомнительной. Они ждали, на чью сторону в конце концов склонится удача, и в зависимости от этого собирались либо остаться с Велизарием, либо перейти на сторону Гелимера. Когда после поражения вандалов при Трикамаре в декабре 533 г. гунны разбежались и занялись грабежом, дисциплина всей армии рухнула. Прокопий описывает, как солдаты,

вообще-то являющиеся бедняками, оказались внезапно обладателями огромных богатств и рабов, блистающих молодостью и исключительной красотой, более не могли сдержать своих стремлений и найти предел своей жадности из-за представившегося им благоприятного случая, но настолько опьянели, потонув в волнах нахлынувшего на них счастья, что каждый хотел взять себе все и вернуться в Карфаген. Они бродили не отдельными отрядами, но по одному или по двое… Понимая все это, Велизарий не знал, как ему действовать в данный момент. С наступлением дня, поднявшись на холм возле дороги, он усиленно старался водворить не существующий более порядок, много раз обращаясь со словами упрека и ко всем воинам, и к архонтам.14

Велизарий опасался, что нечто подобное произойдет с армией после битвы при Даре. Однако это случилось гораздо позже, но, к счастью, вандалы не смогли воспользоваться уязвимостью римлян. Постепенно настоятельными просьбами и упреками Велизарий смог привнести подобие порядка в этот хаос, но дисциплину удалось восстановить только отчасти, Вскоре один из его лучших подчиненных был смертельно ранен в шею стрелой, выпущенной пьяным младшим офицером, который метил в птицу.

После того как война казалась оконченной, Велизарий отправился в Константинополь, но ему пришлось вернуться, чтобы подавить мятеж в своей старой армии.15

Однако, несмотря на такие неприятные эпизоды, Африканскую экспедицию можно считать большим успехом, и Юстиниан устроил в честь Велизария пышную церемонию.
В Константинополе вновь возродили традицию устраивать в честь победоносных полководцев триумфальные шествия, и Велизарию позволили пройти маршем во время триумфа — он шел пешком, а не ехал на колеснице — в Константинополе.

Часть добычи, захваченной в Африке, которую несли во время процессии, оказалась сокровищами, захваченными Титом в Храме Иерусалима и привезенными в Рим для собственного триумфа. Позднее они были похищены из Рима вандалами, теперь их отправили в церкви Иерусалима. В конце шествия плененный Гелимер (он был христианином арианской веры, как и весь его народ, и провел день, постоянно бормоча «Суета сует, все суета» — цитату из второго стиха книги Экклезиаста) и победоносный Велизарий пали ниц перед Юстинианом и императрицей Теодорой. Во время церемонии не было больше необходимости в рабе, шепчущем полководцу о том, что он смертен, поскольку и так было ясно, что победитель являлся лишь слугой императора.

В 535 г. Велизарий был послан с войском численность всего лишь в 7 500 человек, чтобы отвоевать для империи Италию и Сицилию. Королевство остготов долго поддерживало хорошие отношения с Константинополем, но в последние годы они стали ухудшаться, когда к власти пришла группировка, враждебная Восточной империи. Ее действия дали Юстиниану повод для войны, а успех Велизария в Африке толкал императора на продолжение завоеваний на западе.

Большинство общин Сицилии доброжелательно встретило Велизария, и к концу года весь остров был уже под его контролем. Кампания в Италии с самого начала оказалась более трудной, Неаполь был взят лишь после нелегкой осады, когда римляне обнаружили давно забытый туннель старого акведука, который вел внутрь городских стен. В декабре жители Рима открыли свои ворота Велизарию, но он и войско численностью лишь в 5 000 человек скоро оказались осажденными в Риме готами.16

Однажды римский командующий и 1 000 его кавалеристов неожиданно столкнулись с отрядом готов, которые только что перешли Мульвиев мост после того, как гарнизон, охраняющий его, сбежал без боя. Велизарий вскоре оказался в гуще сражения, и враги заметили его, так как находящиеся среди них дезертиры стали кричать, призывая атаковать человека на серой лошади с белой мордой. Прокопий сообщает нам, что

большинство стало бросать копья в одного Велизария. Равным образом те из готов, которые отличались доблестью, охваченные великим честолюбием, старались пробраться к нему возможно ближе, чтобы схватиться с ним в рукопашном бою, и, охваченные сильным гневом, поражали его и копьями и мечами Сам Велизарий всех тех, которые выступали против него, убивал одного за другим. В такой опасный момент особенно ярко проявилась любовь к нему его копьеносцев и щитоносцев: все, окружив его, проявили такую доблесть, какой, думаю, до этого дня не проявлялось ни к какому иному человеку. Выдвинув свои щиты перед военачальником и его конем, они принимали все стрелы на себя и отражали нападавших, отталкивая их от Велизария. Так вся эта схватка была направлена на одного человека. Велизарию же в этот день выпала такая счастливая судьба, что он не был ранен и не был даже поражен стрелой, хотя вся битва была направлена на него одного.17

Когда готы предприняли прямую атаку на городские стены, полководец приказал своим солдатам стоять спокойно и не стрелять из луков, пока он сам не выстрелит. Велизарий велел с близкого расстояния обрушить на неприятеля шквал метательных снарядов. Когда пришло время, его первая стрела сразила одного из вражеских вождей, а вторая — какого-то воина. Затем, когда его солдаты начали стрелять, Велизарий велел ближайшим к нему людям целиться в быков, тащивших осадные приспособления неприятеля. В итоге атака была отражена.18

Успехи римлян во время осады вызвали в войсках излишнюю уверенность — ситуация, сходная с той, что была накануне поражения при Каллинике. Велизарий в очередной раз не мог умерить рвение своих солдат и решил, что, раз уж они так рвутся в бой, он, по крайней мере, сделает все, чтобы сражение произошло при благоприятных обстоятельствах. Но попытки предпринять неожиданную атаку провалились, так как планы римлян каждый раз открывали врагу дезертиры.

Наконец Велизарий вывел своих солдат за стены для проведения битвы. Сражение началось для римлян удачно. Готы обратились в бегство, но этот первоначальный успех привел к неразберихе — многие римские солдаты разбежались, чтобы захватить добычу. Германцы в свою очередь собрались снова, пошли в контратаку и нанесли серьезный удар римлянам. Однако это поражение не было решающим: позднее осада была наконец прорвана, — тщательно подготовленная Велизарием атака увенчалась успехом и позволила подкреплению войти в город.19

Велизарий продолжил кампанию на Италийском полуострове, двигаясь на север, и в 539 г. к нему присоединилась другая армия под руководством евнуха Нарсеса. Новому полководцу было велено пристально наблюдать за коллегой, чтобы убедиться, что он не вынашивает честолюбивых замыслов, угрожавших власти Юстиниана.

Велизарий и Нарсес плохо ладили друг с другом, и на какое-то время армии в Италии оказались парализованными. Позднее в этом же году Нарсес был отозван, и Велизарий смог добиться определенных успехов в Северной Италии, пока его также не убрали в 540 г. и не отправили снова на персидскую границу. Нарсес вернулся в Италию и продемонстрировал незаурядное мастерство полководца, однако готы уже успели восстановить свои силы. Велизарий сумел навести порядок на Востоке благодаря маневрированию и дипломатии и затем в 544 г. вернулся в Италию. Рим был потерян в 546 г., снова захвачен в 548-м и вновь взят готами в 550-м. К этому времени Нарсес вернулся и заменил Велизария, именно он завершил завоевание Италии, нанеся поражение готам в 551 или 552 г. и разбив франков в битве при Казилине в 554-м.20

Возвращение Африки, Сицилии и Италии можно считать значительными победами полководцев, которые для выполнения этих задач располагали весьма умеренными ресурсами. Но Восточная империя оказалась не в состоянии удержать эти завоевания. Велизарий прославился во время своих успешных кампаний, и Юстиниан осыпал его наградами, но в дальнейшем у полководца было мало возможностей проявить себя.

В VI веке императоры обладали достаточно надежным положением и могли позволить другим командовать армиями на поле боя, но они по-прежнему опасались полководцев, способных обратить войска против своих повелителей. Велизарий ненадолго получил командование в 559 г., когда набеги варваров стали угрожать самому Константинополю. Но в 562-м он был обвинен в измене и заключен в тюрьму. Хотя впоследствии Велизария освободили, оставшиеся годы он прожил, испытывая горечь разочарования, и умер в 565 г.

Во многих отношениях стиль командования Велизария походил на манеру полководцев более ранней эпохи. Хотя временами он в гуще сражения бился с мечом или копьем в руках или стрелял из лука, его основной задачей было руководить действиями своей армии, что он выполнял, находясь за рядами сражавшихся. Однако к VI веку сами способы ведения войн во многих отношениях претерпели глубокие изменения.

Главное отличие заключалось в масштабе провидимых операций. Армия возле Дары в 25 000 человек для этого периода была исключительно большой. Автор учебника по военному делу, написанного позднее в VI веке, полагал, что армии будут теперь насчитывать от 5 000 до 15 000 человек, и численность большинства будет ближе к первой цифре. Размер войск, которыми Велизарий командовал в Африке и Италии, не превышал указанного верхнего предела. За исключением боевых действий на восточной границе, ни один из противников Рима не выставлял крупных армий, даже если можно было найти достаточное количество людей. Процент кавалерии в войсках стал теперь значительно больше, чем прежде, и под командованием Велизария именно на всадников ложилась основная тяжесть сражения. Хотя численность армий снизилась, они по-прежнему действовали на больших территориях. Решающие битвы теперь были редкостью, войны состояли главным образом из стычек, набегов и осад.

Изменились не только манера и уровень ведения войн. Перемены коснулись и самой римской армии. Велизарий считался довольно строгим командующим, но тем не менее войска под его командованием неоднократно проявляли недисциплинированность. Они вынудили его провести сражение при Каллинике и Риме вопреки мнению полководца, и бесчинствовали после успеха в Африке. Мятежи не были редкостью в римской армии, случались они даже во времена Республики, но жестокость и постоянное неповиновение солдат в VI веке не могут сравниться с поведением легионеров в прошлом даже во времена гражданских войн.

Идеал великого полководца, который восстанавливал строгую дисциплину среди распустившихся солдат, часто встречался в античной литературе, но он не мог найти место в поздней античности, так как значительная часть системы правил и наказаний в армии исчезла. Военная теория все еще подчеркивала важность хорошей боевой подготовки солдат, но на практике только небольшая часть подразделений (прежде всего букцелларии талантливого военачальника) хоть в какой-то степени соответствовали этому условию. Если в VI веке создавали большие армии, то верность значительной части солдат оказывалась весьма сомнительной. В течение нескольких веков императоров создавали и свергали легионы, что привело к разложению дисциплины в армии, а попытки навести порядок вызывали жалобы, открытые мятежи или дезертирство.21

Кампании Велизария вызывают сильные ассоциации со средневековьем. Еще почти тысячу лет европейские методы ведения войны станут характеризоваться относительно небольшими армиями, с применением пеших рекрутов низкой боеспособности, и наемников или союзников, чья верность зачастую будет сомнительной. Самыми эффективными воинами в этот период обычно будут считаться хорошо вооруженные конные отряды королей или знати. Боевые операции станут проводиться главным образом вокруг укрепленных позиций, с которых можно предпринимать набеги, а большинство сражений будут небольшими по масштабу. Нередко будут осаждать крепости, но решающие сражения станут редкостью.

Даже величайшие королевства нового периода не были в состоянии содержать войска, которые напоминали бы хорошо снаряженные, организованные и дисциплинированные римские армии времен поздней республики или принципата. Подобная армия была просто не по карману новым государствам, и ее трудно было держать под контролем даже Риму. Еще несколько веков византийская армия сохраняла некоторые прежние черты, но во многом это были войска уже иной организации. На западе армия исчезла вместе с падением империи, а на востоке она изменилась. Когда старая армия из легионов перестала существовать, с ней ушел и император — римский полководец со своим индивидуальным стилем командования.

Примечания:

[1] Прокопий, Войны 2.18. 5-6.
[2] О последней римской армии на Востоке см.: W. Treadgold, Byzantum and its Army, 281-1081 (1995). О византийском военном искусстве см.: J. Haldon, Byzantine Wars (2001). О конфликте с Персией см.: J. Greatrex, Rome and Persia at War, 502-532 (1998).
[3] См.: J. Greatrex (1998), pp. 120-165; о Велизарий см.: Прокопий, Войны 3. 9. 21. О набеге в 526г. см.: Прокопий, Войны 1.12.20-23.
[4] Прокопий, Войны 1.13. 2-5; о назначении командования: 1. 12. 24; о силах в крепости Дара см.: 1. 13. 23 и J. Greatrex (1998), pp. 169, 173., подробнее об армии этого периода pp. 31-40.
[5] Прокопий, Войны 1. 13. 23, 1. 14. 1. См. об этом подробнее J. Greatrex (1998), pp. 175-176.
[6] Прокопий, Войны 1. 13. 19-23; об использовании Суллой полевой фортификации см.: Фронтин. Стратегемы 2.3. 17 и Цезарь, Bellum Gallicum 2.8.
[7] Прокопий, Войны 1. 13. 24-39.
[8] Прокопий, Войны 1. 14. 33.
[9] Об этой битве см.: Прокопий, Войны 1. 14. 1-55 и J. Greatrex (1998), pp. 171-185, а также J. Haldon (2001), pp. 28-35; о наказании Пероза см. Прокопий, Войны 1.17.26-28.
[10] Прокопий, Войны 1.18. 1-50, а также J. Greatrex (1998), стр. 195-207.
[11] Об отзыве Велизария и назначении нового командующего см.: Прокопий, Войны 1. 21.2,3.9.25, 3. 10.21, 3. 11. 18; о численности армии — там же, 3. 11.2; об инциденте с галетами см. Прокопий, Войны 3.13.12-20; об обмане откупщиков во время Второй Пунической войны см. Ливий 25. 3.8-4.11.
[12] Прокопий, Войны 3. 12. 8-22; О приказе Велизария выпороть солдат 3.16.1-8.
[13] Цезарь, Bellum Civil 1.21, 2.12.
[14] Прокопий, Войны 4. 4. 3-7.
[15] Прокопий, Войны 4. 3. 23-4. 25; о мятеже и о кампании против мавританцев, 4.14.7-15.49.
[16] Прокопий, Войны 5.5. 1-7; о победе при Неаполе см. там же, 8. 5-10. 48; численность римских сил: 5. 22. 17.
[17] Прокопий, Войны 5. 18.9-15, 5. 18. 1-29.
[18] Прокопий, Войны 5. 22. 1-10.
[19] Прокопий, Войны 5. 28. 1-29. 50.
[20] См.: К. Фобер, Нарсес — Молот Господень (1990), а также J. Haldon (2001), pp. 35-44, и Н. Delbruck, The Barbarian Invasions. History of the Art of War, Volume 2 (trans. W.J. Renfroe, 1980), pp. 339-383.
[21] О дисциплине в республике см.: W. Messer, «Mutiny in the Roman Army in the Republic», Classical Philology 15 (1920), pp. 19-29.

Источник:

Голдсуорти А. Во имя Рима. «Транзиткнига». Москва, 2006.
Перевод: М. Алферова, М. Королев.

 
© 2006 – 2017 Проект «Римская Слава»